Паганини виртуоз


Далее рецензент посвятил несколько слов Бьянки:
«...Синьора Бьянки исполнила арию Паэра очень приятно, плавно и с большим вкусом. Однако после того, что предшествовало ее выступлению и еще ожидалось впереди, ей пришлось удовлетвориться лишь скромными проявлениями одобрения, из учтивости оказанными ей публикой».
На второй концерт, 13 апреля, публика пришла за три часа до начала. Во всех проходах и всюду, где находилось для этого место, густо, вплотную, стоя теснилась толпа. Присутствовали даже члены императорской фамилии.
«Австрийский обозреватель» писал:
«...Железной рукой, с безжалостной суровостью он властвует над скрипкой, и порой кажется, что она сломится, не выдержав бремени нагруженных на нее неслыханных трудностей...
Теперь этот сверхчеловек изливает свою душу в разрывающих сердце вздохах, внушая еле переводящей дыхание публике то восхищение, то ужас...».
Еще одно суждение:
«Величие Паганини должно влиять на современников с особенной силой... Как никто другой, он сохранил в музыке ее чисто романтическую сущность... и где найдется каменное сердце, которое он не привел бы в восхищение и не растрогал бы до слез? Паганини — и как виртуоз, и как композитор — всем своим существом поэт в самом благородном смысле этого слова... Чем чаще его слушаешь, тем больше постигается его величие. В течение семи лет автор часто слушал его в Италии, не пропустил ни одного концерта и в Вене, и с каждым разом все более убеждается в том, что Паганини — величайший инструменталист из всех, каких когда-либо знала история».
Поэт Бауэрнфельд, друг Франца Шуберта, не мог собрать пяти гульденов, необходимых для покупки билета на концерт «этого корсара эстрады». Шуберт, посетивший первый концерт Паганини, и слышать не хотел о том, чтобы пойти на второй без своего друга, и крайне обиделся, когда тот не решился принять предложенный ему билет.
«Глупости! — закричал он, — я уже слушал его раз и очень сожалею, что тебя не было со мной! Говорю тебе, что это человек неповторимый. Денег у меня теперь много. Ну, пойдем со мной!» — «И с этими словами, — рассказывает Бауэрнфельд, — он потащил меня. Итак, мы вместе слушали эту смесь божественного с дьявольщиной, то приходя в экстаз при его чудесных адажио, то изумляясь его дьявольской технике, то забавляясь невероятными движениями этой демонической фигуры, которая казалась тощей черной марионеткой, приводимой в движение с помощью нитей...».