Дитрих вела личную борьбу с нацизмом

Пережив в юности тяжелые военные времена, Марлен Дитрих не могла оставаться безучастной, когда к власти в Германии пришел Адольф Гитлер, поработивший всю Европу. Хрупкая женщина бросила вызов фашизму и сама принимала участие в борьбе с ним на поле боя.Гитлер обожал Марлен Дитрих, с удовольствием смотрел фильмы с ее участием и неоднократно уговаривал актрису вернуться в Германию. После выхода на экраны в 1937 году фильма Эрнста Любича «Ангел» Дитрих получила персональное приглашение от Гитлера и Геббельса: «Одно слово фюрера - и все ваши желания будут мгновенно исполнены. Мы устроим вам триумфальный въезд через Бранденбургские ворота». Но актриса осталась непреклонна. «Пожалуй, всем известен мой ответ гитлеровскому режиму, настоятельно призывавшему меня вернуться и стать "царствующей королевой немецкой кинопромышленности". Неизвестно только, как мне хотелось всадить нож в тщеславные сердца этих господ», - говорила она.Известен и другой ее «вызов».

Дитрих твердо решила получить американское гражданство, но для этого ей нужно было продлить свой немецкий паспорт. Посол Германии Вельчек недружелюбным тоном заявил Марлен, что ее место - среди соотечественников, а не в чужой стране. Не растерявшись, актриса гордо ответила: «Я с удовольствием вернусь, если господину фон Штернбергу будет предоставлена возможность снять в Берлине фильм». В помещении повисла тишина. Тогда Дитрих добавила: «Вы не хотите Штернберга, потому что он еврей?». Друзья Дитрих с леденящим ужасом слушали этот рассказ, так как не всем германским подданным после столь ошеломляющей дерзости удавалось тогда выйти из посольства целыми и невредимыми.Еще до того, как Дитрих поступила на службу в армию, она начала помогать фронту. Вместе с коллегами по киноцеху она организовала сеть по переправке пленных из концентрационных лагерей Германии в Америку. Дитрих собирала деньги для фронта: агитировала рабочих на фабриках делать пожертвования, выступала в ночных клубах, просто на улице. В одиночку актриса собрала около миллиона долларов.


Однако вся эта помощь казалась Марлен недостаточной. Дитрих начала свою личную борьбу с нацизмом и поступила на службу в армию США. Актриса покинула спокойную и сытую Америку и отправилась в залитые кровью Европу и Африку. В составе фронтовой бригады артистов она на протяжении долгих месяцев развлекала солдат, поддерживая их боевой дух. Марлен постоянно рисковала жизнью и здоровьем, нередко выступая вблизи самого эпицентра сражения. Дитрих пела на передовой, и это вселяло в сердца солдат уверенность. Хрупкая женщина храбро выступала рядом с линией фронта у Монте Гассино, когда там шел жестокий бой. В ходе Арденнской битвы Дитрих вместе с одним из подразделений американцев оказалась в окружении и обморозила руки. А подхватив воспаление легких, актриса долго игнорировала болезнь, что чуть было не стоило ей жизни. Ее героизм и отвага, неподкупность и целеустремленность служили отличным примером для идущих в бой молодых парней-призывников.Марлен была настолько непримирима к фашизму, что отказалась от сестры Элизабет, поддерживавший гитлеровский режим. Позже Дитрих всегда говорила, что была единственным ребенком в семье.Актриса вспоминала, что ей никогда не предлагали ездить по госпиталям в тылу, чему она была чрезвычайно рада, считая себя плохой утешительницей: «...я чересчур мягкосердечна. Вместо того чтобы утешать других, мне приходится бороться с собственными слезами. Ребята это сразу видят. Утешая их, надо шутить, быть веселой, говорить: "Это неправда, что ваши девочки вам не пишут, - просто почтальоны плохо занимаются розыском раненых солдат". Такую ложь я не смогла бы из себя выдавить». При этом в Марлен Дитрих очень нуждались на фронте; генералы знали это и уважали актрису. За свои заслуги она была награждена французским орденом Почетного легиона и американской Медалью Свободы.

Поначалу группа, в состав которой входила Марлен, состояла из комика Дэнни Томаса, который после войны стал звездой индустрии развлечений, аккордеониста и девушки из Техаса, выступавшей с комическими сценками. Но спустя шесть недель Томас вынужден был вернуться в США, Марлен же, по ее словам, «готова была работать до конца войны». Многие думали, что она не выдержит, но стойкости актрисы можно было позавидовать. Где только ни выступали артисты со своим представлением: на полях сражений в Северной Африке, Италии, Франции. О программе, которую они показывали, Марлен вспоминала: «Шоу, которое мы играли, получилось действительно интересным. Дэнни привез свою обычную программу, я пела, мы играли небольшие сценки, написанные для нас не кем-то, а Гарсоном Канином и Бреджессом Мередитом. Кроме того, у меня был номер "мнемотехники", которому меня обучил Орсон Уэллс. Лин Мейберри, девушка из Техаса, блистала комическими номерами. Мы могли играть на грузовиках и танках. Делали в день по четыре-пять представлений, переезжая из одного подразделения в другое. Был в нашей бригаде аккордеонист. Я всегда любила звучание аккордеона и не так остро, как другие певцы, ощущала отсутствие пианино...».

О совместной работе с Дэнни Томасом у Марлен остались самые теплые воспоминания. Он учил ее, как выдержать паузу и как заставить зрителя смеяться. Он умел устранить враждебность, которая возникала у солдат по отношению к приехавшим артистам, которые не идут в бой, как они. Когда Дэнни уехал, группе его очень не хватало.Во время войны Марлен была во многих ужасных местах, но о зиме в Арденнах незадолго до конца войны она вспоминала как об одной из самых тяжелых. Однажды вечером артисты спали в сарае, как вдруг кто-то потряс актрису за плечо. Отовсюду слышались крики. Все настаивали, что труппе нужно бежать. Сонные, Марлен и ее коллеги выскочили из спальных мешков, не понимая, что происходит, и запрыгнули в джип. Сначала думали, что это очередная тревога: Дитрих даже успела схватить концертный костюм. У 1-й армии был сильный фронт, поэтому крики о том, что нужно ехать на Реме, находившийся далеко в тылу, поразили актрису. Оказалось, что случилось страшное. Была уничтожена дивизия, состоявшая из только что прибывших из Америки совсем еще молодых ребят. Генералу Мак-Олиффу удалось отбросить фашистов назад, и это спасло артистов. Там же была и воздушно-десантная дивизия генерала Гейвина. Потери были огромными...Случаи, подобные этому, происходили на войне постоянно. Впоследствии сама Марлен удивлялась, как ей удалось остаться в живых, когда вокруг непрерывно свистели пули и рвались снаряды.

Выступая на полях сражений, Дитрих боялась лишь одного: попасть в плен. Можно представить себе, что сделали бы фашисты с актрисой - немкой по происхождению, дерзко отказавшей Гитлеру, презиравшей нацизм и воевавшей фактически со своей родиной.Однажды ее вызвал к себе генерал Омар Бредли. Он сообщил Дитрих, что завтра войска будут в Германии, и актриса находится в частях, которые первыми вступят на немецкую землю. В связи с чем генерал решил, что Дитрих должна остаться в тылу и выступать в прифронтовых госпиталях. Услышав это, Марлен была поражена: отсиживаться в тылу не входило в ее планы. Она умоляла Бредли оставить ее в войсках. После долгих уговоров генерал не выдержал и разрешил Дитрих следовать в Германию с двумя солдатами, которые будут охранять ее лично.К удивлению Марлен и окружающих, никакой агрессии со стороны населения они не встретили, скорее наоборот, простые немцы приветствовали свою соотечественницу, даже обращались к ней с просьбами о помощи.

Когда война закончилась, Дитрих оказалась без средств к существованию. Но ее возмущало не это. «После всех трудностей стать жителем и гражданином Америки - это особое осложнение, - вспоминала Дитрих. - Вернуться в Америку, которая не пострадала во время войны. Которая ни разу не узнала и не хотела знать, что испытали ее же собственные солдаты...». Марлен называла это ее «антипатией к удобно сидящим дома американцам». Ее поражало, что люди, не видевшие ужасов войны, знавшие о ней только из газетных сводок, живут спокойно, зарабатывают деньги и ни в чем себе не отказывают. Солдаты же, возвращавшиеся с Тихого океана, не могут добыть себе средств к существованию: обещания правительства не были выполнены. Дитрих чувствовала свою вину: ведь именно она убеждала солдат в том, что дома их ждут рабочие места. Актриса и сама верила в то, что говорила. Когда война закончилась, всё оказалось иначе: те, кто воевал, были выброшены из русла мирной жизни. Марлен ходила по улицам Нью-Йорка и отказывалась верить, что все обещания обернулись ложью.Всю войну Дитрих очень беспокоилась о своих родных, оставшихся в Германии. Лишь в сентябре 1945 года ей удалось увидеться с матерью. Спустя два месяца Вильгельмина Элизабет Жозефина умерла в возрасте 63 лет. В своей книге актриса напишет: «Похоронив мать, я похоронила свою последнюю связь с домом».Сама Дитрих тяжело переживала «период адаптации». «Война закончилась для нас, когда мы вошли в город Пльзен в Чехословакии, - писала Марлен. - Та же картина, что и везде: кругом горе и разрушения. В голове все время звучало: "Конец войны, конец войны", а ощущение ее конца не приходило».Больше года потребовалось ей для того, чтобы снова вернуться к мирной жизни, но воспоминания об ужасах войны Марлен пронесет через всю жизнь. Позже, когда ей предложат отменить выступления из-за плохого самочувствия, она будет говорить, что прошла две войны, и какая-то там болезнь ее точно не остановит.