Марлен Дитрих - загадочная женщина XX столетия

Марлен Дитрих - одна из самых загадочных женщин XX столетия. Актриса и певица, немка-антифашистка, бросившая вызов Гитлеру, обожавшая Францию, долгое время снимавшаяся и жившая в Америке. Среди ее друзей и возлюбленных были величайшие люди эпохи: Эрнест Хемингуэй, Эрих Мария Ремарк, Эдит Пиаф, Жан Габен. Дитрих не любила фальши и всегда оставалась верна самой себе.По официальным данным, Марлен Дитрих родилась 27 декабря 1901 года в Шёнеберге, позже ставшим одним из районов Берлина. Однако пресса и сама Марлен не раз называли и другие даты: 1900 и 1904 год. Согласно трудам некоторых биографов актрисы, ее настоящее имя было Мария Магдалена Дитрих, позже она получила фамилию отчима - фон Лош. В семье девочку называли «Лена», а «Марлен» она придумала в тринадцать лет, сложив два имени, данных ей при рождении. Однако в своей автобиографии сама актриса писала, что Марлен Дитрих - это не псевдоним, а ее настоящее имя.

Отец будущей звезды - Луи Эрих Отто Дитрих - служил в уланских войсках, а затем стал лейтенантом полиции. Мать, Вильгельмина Элизабет Жозефина, имела купеческое происхождение. Помимо Марлен в семье воспитывалась ее старшая сестра Элизабет. В 1911 году Отто Дитрих погиб, упав с лошади. Мать будущей актрисы вышла замуж во второй раз, за полковника Эдуарда фон Лоша; он дал девочкам свою фамилию. Однако и этот брак длился недолго: отчим погиб во время Первой мировой войны.После смерти второго мужа мать воспитывала дочерей в одиночку. Жозефина была человеком строгих принципов, она искренне любила своих девочек, заботилась о них, но не проявляла излишней нежности: чем старше становились дочери, тем строже она вела себя по отношению к ним. О матери Дитрих вспоминала: «Она была достойной представительницей аристократии, воплощением истинной порядочности, человеком щедрого сердца. Я всегда испытывала истинное уважение к своей матери. И потому мне легко было следовать ее строгим, но ясно определенным жизненным принципам. Первое и, пожалуй, самое главное правило - это чувство долга. Требование столь же непреклонное - любовь к делу, любовь даже к обычной домашней работе...». Жозефина учила дочерей держать себя в руках в любой ситуации, не поддаваться чувствам и эмоциям, никогда не терять достоинства. Именно этими, заложенными с детства правилами Дитрих продолжала руководствоваться всю жизнь.

Марлен отдали в школу на год раньше, чем было положено. Благодаря тому, что она уже умела писать, читать и немного считать, Дитрих сразу попала во второй класс. Девочка была младше своих соучениц и потому всегда чувствовала себя слегка одинокой. Марлен никогда не участвовала в играх и перешептываниях других учениц. Школа была для нее тюрьмой до той поры, пока она не познакомилась с учительницей французского языка, мадемуазель Бреган. Маргарита Бреган была француженкой по происхождению, французский был ее родным, в отличие от других преподавателей иностранных языков, которые изучали их за границей. Мадемуазель Бреган работала в так называемых продвинутых классах, в которых ученики уже имели подготовку и знали основы грамматики.

Учительница и ученица встречались каждый день в одном и том же месте. Возможно, мадемуазель нравилось, что у девочки столь обширный словарный запас и она может свободно разговаривать с ней на родном языке. Маленькая Лена день изо дня придумывала для наставницы новые подарки: букет ландышей на 1 мая, вырезки французских пейзажей из журнала, красные ленты. А в День взятия Бастилии, 14 июля, Марлен послала ей букет из маков, маргариток и васильков. Мадемуазель Бреган вместе с девочкой ждала гувернантку, если та опаздывала. Иногда она доходила вместе с ними до дома, чтобы закончить очередную историю. «...Она знала мои самые робкие надежды и лекарства от всех моих беспокойств», - напишет позже Дитрих.Но в 1914 году, когда после летних каникул всех учеников собрали в актовом зале, в числе учителей Марлен не нашла своей француженки. Звучали громкие речи, значения которых дети тогда еще не понимали, а она все искала Маргариту Бреган глазами, но ее не было. И тут девочка поняла: война с Францией заставила мадемуазель покинуть Германию. Уже будучи взрослой, Дитрих напишет: «Никто не мог заставить меня воевать с Францией. Я любила Маргариту Бреган и любила Францию. Я любила французский язык, такой нежный и близкий. Я была ограблена. Я потеряла Маргариту Бреган. Я потеряла французский язык. Я потеряла обещанное - оно осталось невыполненным, -нарушены все святые принципы...».

Детство и юность Марлен пришлись на время Первой мировой войны. В их доме часто собирались вдовы, которых ее мать окружала заботой, старалась поддерживать морально и физически. В те тяжелые годы, когда достать пропитание было нелегко, Жозефина все равно ухитрялась обходить комнаты с чашками цветочного чая или бульона, в котором, по воспоминаниям дочери, иногда можно даже было найти яйцо.Основным продуктом в те годы была брюква: из нее делали и суп, и мармелад, и пироги. О картофеле, который детям давали днем и вечером, Марлен вспоминала с большой любовью: «Дорогие мои картофелины, теплые друзья моего детства!». Пили воду, подслащенную сахарином, так называемый лимонад. Мать следила за строгим распорядком дня дочери: маленькая Лена ложилась спать в семь вечера, так как считалось, что сон до полуночи хорошо восстанавливает силы. Девочка рано'вставала и доделывала уроки при свете керосиновой лампы: нужно было экономить электроэнергию и топливо. Марлен продолжала ходить в школу, где, помимо привычных занятий, дети также вносили свой посильный вклад в помощь фронту: вязали для солдат теплые вещи. Горе взрослых, траурные вуали, разговоры полушепотом - всё это стало неотъемлемой частью юности будущей актрисы.

Мать Марлен мечтала, что однажды ее дочь станет профессиональной скрипачкой. Марлен же была прилежной ученицей, но ей скорее хотелось быть пианисткой. Упражнения на фортепиано казались ей интереснее. Также девочка занималась гимнастикой, вязанием крючком и на спицах, а позже - игрой на лютне. Марлен очень полюбила этот инструмент, подбирала для его украшения ленты, обнимала, прежде чем пойти спать. Актриса вспоминала, что даже чувствовала себя виноватой перед скрипкой, не испытывая и к ней столь же нежных чувств. Игра на лютне помогала Марлен мечтать.Когда дочь подросла, Жозефина решила отдать ее в пансионат-интернат в Веймаре, родном городе обожаемого девушкой Гёте. Разумеется, Марлен испытывала грусть, покидая близких, но она привыкла во всем их слушаться. Тем более, оказаться в Веймаре и бродить по местам, где когда-то творил любимый писатель, было замечательно. «На протяжении всех школьных лет я боготворила Гёте, и неудивительно, что я осталась под его большим влиянием всю жизнь, он был моим кумиром, - писала Марлен. - Его философия, которая направляла меня и моих одноклассников в период становления нашей личности, возможно, была близка мне еще и потому, что я осталась без отца, а мне так нужен был мудрый руководитель... Мое воспитание и влияние Гёте дали мне именно те моральные принципы, которым я осталась верна на всю жизнь».Дитрих вчитывалась в каждое слово любимого автора; ежедневно вместе с другими учениками она ходила к дому писателя, его саду, дому госпожи фон Штайн, друга Гёте. Так Веймар стал для Марлен вторым домом.

О годах юности, проведенных в Веймаре, Дитрих вспоминала с большой любовью. Тем ученикам, что занимались музыкой, было разрешено ходить в оперу три раза в неделю, и эти дни Марлен любила больше всего. После окончания интерната учителя девочки ручались ее матери, что она сможет стать отличным музыкантом. Было решено перевести ее в другой пансионат и продолжить музыкальное образование. Отныне жизнь девушки стала еще лучше: она могла заниматься музыкой сколько хотела, сама составляла свое расписание, ходила в театры, оперу, библиотеки. Но однажды всё закончилось: неожиданно приехала мама и забрала ее обратно в Берлин. Жозефина испугалась за дочь. Причины этого поступка Марлен так и не поняла: то ли мать беспокоилась о ее здоровье, то ли речь шла о нравственности - все-таки молодая девушка жила в городе одна. Но, так или иначе, Марлен снова оказалась дома.

Новым учителем девушки по игре на скрипке стал профессор Флеш, преподававший в музыкальной академии. Дитрих прошла множество прослушиваний, после чего была принята в его класс. И потянулись долгие изнуряющие дни с упражнениями по восемь часов в сутки. Вскоре у Дитрих заболела рука. Диагноз был неутешителен: «воспаление сухожилия безымянного пальца левой руки». Для Марлен это был страшный удар, хотя она уже понимала, что вряд ли станет профессиональной скрипачкой. Еще тяжелее недуг дочери переживала Жозефина. Юная Дитрих оказалась без дела. Она сидела дома, перечитывала своего любимого Гёте и зачитывалась стихами Райнера Марии Рильке. Жозефина втайне надеялась, что рука дочери пройдет и девушка снова сможет играть.Когда сняли гипсовую повязку, рука оказалась отекшей и неподвижной. Врачи были непреклонны: играть Марлен больше не сможет. Тогда-то девушке и пришла в голову мысль попробовать себя в театре. Матери, которая была не в восторге от этой идеи, она заявила, что это лишь «проба сил». Дитрих отправилась на экзамен в знаменитую берлинскую театральную «Рейнхардт-школу» - и ее приняли. Так совершился неожиданный поворот в судьбе девушки, которая должна была стать профессиональной скрипачкой, а стала голливудской звездой.