Первый успех

Шумный успех первых концертных выступлений имел большое значение для Никколо. Он понял, что имеет власть над аудиторией; инстинкт подсказывал ему, что он рожден для триумфов. Вместе с тем ему было ясно, что игра его еще далека от совершенства, что нужно еще много работать над собой. И он работал, как только мог. Строгость отца он принимал как нечто вполне естественное, а терпению его не было границ. Посещения дома маркиза Ди Негро принесли Никколо большую пользу. Он многому там научился, расширил свой кругозор, постепенно усваивал светские манеры. В знак признательности он посвятил маркизу и членам его семьи несколько композиций. 25 июля 1795 года генуэзская газета «Аввизи» поместила объявление: «В будущую пятницу в театре св. Августина состоится академия (концерт. — А. П.) мальчика Н. Паганини, хорошо известного генуэзцам, благодаря его умелому владению скрипкой. Готовясь к поездке в Парму для усовершенствования под руководством известного профессора, синьора Ролла, и не имея возможности покрыть все связанные с этим расходы, он осмеливается просить своих сограждан принять, по примеру его родителей, участие в этом и приглашает их на свой концерт, надеясь доставить им удовольствие». Концерт состоялся 31 июля. Генуэзцы охотно откликнулись на приглашение и наградили Никколо восторженными аплодисментами. Вскоре он отправился в путь в сопровождении отца и маркиза Ди Негро. Кратчайшая дорога в Парму шла через Флоренцию. В этом городе путешественники остановились. Маркиз представил Никколо своему другу, скрипачу Сальваторе Тинти. «Тинти, — рассказывает биограф Паганини Конестабиле — остолбенел, услышав вариации на «Карманьолу», исполненные Никколо с таким совершенством техники и с такой точностью интонации, какие совершенно невероятны для его возраста». Спустя несколько дней Никколо дал концерт, принесший ему новый триумф и пополнивший денежные ресурсы. В Парме произошло нечто непредвиденное. После того, как Никколо блестяще сыграл с листа трудный концерт, маэстро Ролла воскликнул: «Я ничему не могу научить тебя, мальчик! Тебе нужно учиться гармонии и контрапункту, чтобы стать не только скрипачом, но и подлинным музыкантом. Ступай к Паэру, у меня ты будешь бесполезно тратить время». Некоторые авторы утверждают, что Ролла все же давал ему уроки, хотя Паганини в «Биографических заметках» это отрицает. Фердинандо Паэр, придворный композитор герцога Бурбонского, принял Никколо весьма благосклонно, но от занятий с ним отказался, так как часто уезжал в Венецию и другие города для участия в постановке своих опер. Он направил Никколо к своему бывшему учителю Гаспару Гиретти. Гиретти сразу полюбил мальчика. Три раза в неделю он давал ему уроки гармонии и контрапункта. Вскоре Никколо так хорошо овладел трудным искусством контрапункта, что сочинил по заданию учителя 24 фуги. С большой симпатией относился к юному композитору и Паэр. Приезжая в Парму, он приглашал его к себе и по два раза в день занимался с ним. Через несколько месяцев он задал Никколо сочинить дуэт. Просмотрев готовую композицию, Паэр сказал с улыбкой удовлетворения: — Я не нашел здесь какой-либо ошибки или нарушения чистой формы. Занятия с Паэром и Гиретти многое дали Никколо; благодарную память об этих учителях он хранил всю жизнь. В Парме перед ним открылся новый, до того незнакомый мир. Гиретти представил его ко двору, где он выступил перед герцогской четой и получил ценный подарок. Здесь он встретился с интересными людьми, приобрел знакомства среди юношей и девушек его возраста. Эта придворная молодежь жила богато ки пользовалась гораздо большей свободой, чем Никколо, не смевший и шагу ступить без разрешения отца. Как ни тяготился этим Никколо, выйти из-под суровой отцовской опеки он пока не мог. Путь к свободе, славе и богатству он видел только один: дойти до таких высот мастерства, каких еще не достигал ни один скрипач. Среди новых знакомых был художник Пазини, владевший превосходной скрипкой Гварнери. Однажды, показав Никколо новый концерт, он сказал: — Вам не сыграть его с листа. — А если сыграю? — спросил Никколо, пробежав глазами ноты. — Если сыграете, скрипка Гварнери будет вашей. — Тогда проститесь со своей скрипкой! — воскликнул Никколо и, сыграв концерт без малейшего затруднения, стал обладателем прекрасного инструмента. В течение года с лишним Никколо дал два концерта в театре, несколько раз выступал при дворе и в летней резиденции герцога. К концу своего пребывания в Парме он заболел воспалением легких и едва избежал смерти. После этого отец и сын вернулись в Геную. Там в это время концертировал знаменитый скрипач, профессор Парижской консерватории Родольф Крейцер. Никколо встретился с ним в доме маркиза Ди Негро. Присутствовавший при этой встрече поэт Изола рассказал: «Знаменитый французский музыкант принес кое-что из своих труднейших сочинений, и маркиз предложил Никколо исполнить их. Юный виртуоз принял предложение. Бегло просмотрев ноты, он сыграл это с такой точностью и блеском, что пораженный иностранец предсказал ему блестящую будущность и славу». Крейцер подлил масла в огонь. Никколо, и без того не расстававшийся со скрипкой, принялся за работу с новым пылом. Однако Парма опустошила кошелек Антонио. Чтобы поправить дела, нужно было предпринять концертное путешествие. И Никколо посещает в сопровождении отца, Болонью, Милан, Флоренцию и другие города, имея всюду огромный успех. Тем временем в стране развернулись важные политические события. С 1796 года Наполеон покорял одно за другим мелкие итальянские государства. Часто это сопровождалось восстаниями против феодальных властителей. 'Положение в стране мало благоприятствовало продолжению концертов; кроме того, переезды из города в город стали небезопасными. Поэтому Никколо с отцом пришлось вернуться в Геную, где Наполеон уже провозгласил Лигурийскую республику. В 1799 году русский император Павел I, заключивший союз с австрийцами, послал в Италию Суворова. Великий полководец вытеснил французов из Северной Италии. Упорно сопротивлялась лишь Генуя, осажденная австрийским генералом Меласом. Запасы продовольствия иссякли, начался голод, эпидемии... И кто знает, что сталось бы с Никколо, если бы Антонио не владел домиком, а деревне Валь Польчевера близ Генуи! Туда он и отвез всю семью, когда городу стали угрожать бедствия. Этот период (1797—1800) имел особо важное значение в жизни Паганини, так как именно тогда сформировался в основных чертах будущий великий скрипач.