Родители Паганини

Одна из улиц старого квартала итальянского города Генуи сохранила еще древнее название «Пассо ди Гатта Мора». Вот старый дом под номером 38. В нише стеньг — статуя Девы, под ней мемориальная доска: «Высокая честь выпала на долю этого скромного жилища: здесь, 27 октября 1782 г. родился Никколо Паганини, непревзойденный мастер божественного искусства звуков». В церкви св. Кроче-и-Сальваторе хранится ветхий документ — запись священника на латинском языке: «Сегодня, 28 октября 1782 г., мною окрещен Никколо, сын Антонио и Терезы Паганини, урожденной Боччардо». Никколо был третьим ребенком ремесленника Антонио Паганини, занимавшегося упаковкой товаров в генуэзском порту; мать Никколо была простой, неграмотной женщиной. Позднее Антонио, по-видимому, переменил профессию, так как в переписи, проведенной по приказу Наполеона, он числится «продавцом мандолин». Простолюдины считали Антонио незаурядной личностью. Говорили, что он может предсказывать будущее и даже указывать выигрышные номера лотерейных билетов. Поводом к распространению таких слухов послужила изобретенная им арифметическая таблица для определения выигрышных номеров. Скудных заработков Антонио еле хватало на содержание жены и пятерых детей. Он искал счастья в игре, однако почти никогда не выигрывал: вычисления с помощью таблицы, конечно, не давали ожидаемых результатов. Как и большинство итальянцев, Антонио страстно любил музыку, недурно играл на мандолине и скрипке. Дилетант в музыке, он мечтал о карьере артиста, лаврах, аплодисментах и, разумеется, о больших доходах. В душе его таились неудовлетворенные желания, портившие его характер; семье трудно было ладить с ним. В противоположность Антонио, Тереза обладала спокойным характером. Она старалась не противоречить мужу, утешение же находила в религии и в любви к своим детям. Никколо родился двумя годами позднее второго ребенка, умершего едва появившись на свет. Тереза горько оплакивала эту утрату. Утешение принес ей Никколо, к которому она питала особую нежность, видя в нем как бы возвращенное ей дитя. Религиозность Терезы носила характер экзальтации, не было недостатка и в суевериях. Она часто видела сны и, конечно, верила в них. Ее глубокая музыкальность, интерес к великим артистам, их успехам, славе, материальной обеспеченности — все это связывалось в ее представлениях с судьбой детей. Нет ничего удивительного в том, что однажды во сне ей явился ангел. Посланец небес объявил, что бог окажет ей милость, какую она пожелает. И Тереза попросила сделать ее Никколо величайшим скрипачом. О «вещем» сне она рассказала всем — и мужу, и соседям, и самому Никколо, карьера которого для этих наивных людей теперь была предрешена, ибо простые итальянцы верят, что обещанное богом всегда сбывается. И сам юный виртуоз твердо верил, что затрачиваемые им неимоверные усилия неминуемо приведут к цели.